|
Михеон Хун-Кан СКАЗКА О РУСКИМ ПРЕКЛЯТСТВУ Дакеди давно, ище теди кед людзе верели же по нєбе лєца кридлати шарканї, а у цмих пещерох шпя шмикаци аждаї, жил на Горнїци єден богати и учени Руснак з кресним меном Микола надалєко познати по своїм родолюбию и добротворстве. Мал вон вельки стада овцох, а числени лєсоруби рубали древа у його лєсох и предавали их по цалим царстве, та ше и його богатство и чесц з дня на дзень звекшовали. Вжал себе за жену мудру дзивку з чесней и почитованей фамилиї котра му народзела тройо дзеци котри у любови и добрим здравю виховали и, кельо ше теди могло, понаучовали и за добри и хасновити живот порихтали. Жили богато, алє на розкоши нє давали. Милше им було же би цо вецей помогли же би ше у їх валалє и церква и школа вибудовали. И шицко би було як ше лєм пожадац може, алє як роки преходзели Миколови вше частейше на розум приходзели думки як би даяки вельки дїла направел и по тим занавше у народу запаметани остал. Трапело го то днями и ноцами, алє цо би през ноц здумал то би му воднє пребарз мале и обичне випатрало. Алє єдней ноци, док ше без сна у чудних думкох кормацал, вошол до їх спальнї чарни витяз на билим коню и застановел ше при самей посцелї. У правей руки му була длугока копия, за пасом крива шабля, а глава нє на плєцох, алє у гадвабней оброшнїци котру ношел обешену на шедлу. Опар вон гевту копию на корунку та винял свою главу з оброшнїци. Патрела тота глава єден час Миколови просто до оч, а вец прегварела: - Ти тот котрого я уж виками глєдам. - Як то думаце, чесни витязу? Нач вам я потребни? – опитал ше му Микола дакус з чудованьом, алє цалком без страху. - Ти маш мено за славну судьбу меноване, а на лївей руки шейсц гвизди до круга поскладани. - Нє мам я нїяки гвизди на руки – зачудовал ше тераз Микола наисце. - Опать – гварела му глава прешвечлїво. Опатрел вон, а воно наисце: на лївей руки шейсц червенкасти гвиздочки до круга поскладани. - Тебе – предлужела витязова глава - зверене славне дїло Стару аждаю забиц, вимсциц ше за шицких нас цо зме за славни дїла погинули и цали швет од зла виратовац. - Ша, як я то поробим таки за войованє нєуки кед ви прави и увежбани бойовнїки свойо глави потрацели? - Ми були лєм поволани, а ти насправди у судьби вибрани. Лєм ти руш, а шицко ци ше саме пове док тому прави час придзе – гварела витязова глава, обрацела ше и рушела вонка до белавкастей молги. За ню пошол конь на котрим ше гимбало витязово цело. Микола остал глїбоко застарани, вец ше таргнул и праве кед за витязом скричал: "Збогом." убегла витязова рука хвацела забуту копию и швидко одбегла за своїм целом. Вчас рано, кед лєм цо когути престали шпивац, пребудзел ше Микола и почал роздумовац о своїм сну. Вец нараз викасал рукав на лївей руки, кед воно, а на нєй наисце шейсц червенкасти гвиздочки до кругу поскладани. Такой пребудзел свою жену та єй гвари: - Мила моя, наймилша на швеце, я з тобу наисце красни днї препровадзел и дзеци у любови виховал, алє тераз мушим пойсц. - Дзе мушице пойсц, за бога милого? – запрепасцела ше вона. - Мушим пойсц до билого швета и зробиц цо ми наказане, а кеди ше врацим то лєм бог святи зна. Вец єй виприповедал цо ше тей ноци стало, указал чудни гвизди на руки и закончел: - Будзе же то воля божа процив котрей ше нє шме и нє може бо велька клятва на цалу нашу фамелию ше звалї. Розплакала ше його жена и, гоч як єй чежко було, одгваряц го ше нє усудзела. Алє, заж лєм, нє витримала, та му пригварела: - Ша, тота аждая нє руша нас Раснацох. - Зло є зло, жено моя люба. И свята обовязка каждого чесного чловека же кед го може знїщиц, же би то и зробел – поцешел ю вон з чудним пламеньом у очох. Вец му вона звязала до велькей зайди цо думала же му у драже требац будзе, а Микола вирубал моцну дубову палїцу, опасал широки ремень на котрим вишел вельки ловарски нож, та ше шицки у слизох одпитали и на хто зна кельо часу розишли. Ишол, так, задумани Микола, ишол, перше по велькей пажици, а потим вше глїбше до густого лєса. Вонка була вчасна єшень, вашадзи на около блїскотали ше дозрети лєсово плоди, рижни птици и животинї ше сладзели з нїма, алє у воздуху ше вше баржей чувствовала нєпозната опасносц. Нє бал ше вон анї од вовкох, анї од медведза, анї од даякого злого чловека, алє якеш напарте нукашнє чувство опоминало го на осторожносц, а пупенци по скори на животну препасц. И лєм цо подумал же чи би предлужиц, чи назад ше врациц, кед спод каждого пняка, споза древох и по конарох зявели ше числени мали людзе нє векши од дланї кед ше на пальци положи. Облєчени були у грубим простим облєчиве и зоз скорянима шапками на глави, а у рукох єдни тримали длугоки ценки копиї, други оштри стрили, а треци цошка таке як шекерки з єдного боку а видлїчки з другого. А з очох им вибивали таки опасни блїскавки же би чловек подумал же го такой на рожень надзею. Виступел опрез нїх найстарши чловечок зоз билу браду трираз коло карку закруцену та му оштро гварел: - Цо ти за дурни челєднїк кед ши ше до Заклятого лєса войсц усудзел? - Я Микола, Руснак зоз Горнїци, а хто, або цо ви? - Ми патульки-гайдамаки, а мнє Мудри Стрибор волаю и за свойого вожда тримаю. Одняли зме ше од вашого цара и тераз нападаме каждого його поданїка цо до тей часци лєса войдзе и шицко цо ма ми му однєєме. Гайде знїмай тоту зайду з плєца! - Даремна вам то робота будзе, – одвитовал Микола - бо я од судьби вибрани за вельке дїло Стару аждаю забиц и цали швет од зла ошлєбодзиц. Мнє нїхто застановиц нє може, бо сили и шветла и цмоти на моїм боку и од каждей опасносци ме чуваю. Вец им вокраци виприповедал цо му Безглави витяз гварел, а Мудри Стрибор ше на то задумал, з попатрунками ше порадзел зоз своїма доглавнїками, та му з добру дзеку гварел: - И ми маме вельки бриґи пре гевту Стару аждаю. Вноци лапа и жре наших ловарох кед коло єй пещери заблукаю, а през дзень ґазлує нашо поля и овоцнїки и з огньом зоз своїх пискох их спалює. Гибай до нашей Тайомней пещери на вечеру и ноцнїк, а на рано ци повеме цо зме ше догварели. Так и було. Рушели вони вєдно, ишли досц длуго по вше цмейшим лєсу и сцигли до єдней огромней пещери. А нука було шицкого. Рижни роботнї, майстрове котри кую, ткаю, варя, печу и шицко рихтаю за гевтих котри робя по польох и ловя по лєсох А по шицких преходох и кутох були направени мали квартелї у котрих мали людзе спали, жили и дзеци свойо ховали. Патри Микола дзе би ше вон подзел, а вони зложели у єдним куце двасто посцельочки та му намесцели дочасови ноцнїк, приготовели сто вечери и погосцели го як знали и могли. Вчас рано пребудзел го Мудри Стрибор та му гвари: - Ми цалу ноц роздумовали и ришели пойсц з тобу знїщиц нашо заєднїцке зло. Вецка ше Микола позберал, а мали людзе вибрали медзи собу найсхопнєйших бойовнїкох и майстрох та рушели за свою судьбу. Знова ишли досц длуго през лєс, а кед постал вше ридши нараз пред нїх ступел трооки Валїгора таки високи же кед ше зопнул на пальци могол нїзки хмари лапац. У єдней руки мал вельку киянку, а у другей огромни скоряни мех. Патрел на нїх з двома огромнима вищиренима очми, треце ше му верцело доокола и на шицки боки мерковало, та прегварел як кед би пред бурю гирмотало: - Станьце, чкодлївци єдни найчкодлївши! Шицку сце ми дзивину за єдзенє половели, та тераз вас мушим єсц! Сцеце най вас лапам єдного по єдного, чи шицки нараз сами до меха войдзеце?!... А цо ти за єден? – обрацел и гевто треце око на Миколу. – Тебе заврем та це натиєм и за вельке швето порихтам кед ми браца приду на госцину. - Я Микола, Руснак зоз Горнїци и опоминам це же нїкому ти нїч нє зробиш бо ми по божей заповиди Вибрани и идземе Стару аждаю забиц. Кед нє сцеш най и на тебе и на цали твой род вельке преклятство спаднє, такой нам ше з драги виступиш. - Цо гвариш, идзеце забиц гевту вельку хлїсту цо огньови пламенї руца? Ша и мнє уж так допила же сом ю и сам нєраз сцел докончиц. Алє нє можем бо вше на мнє огньово пламенї плюва та ми шицки власи опалєла. Патьце на цо здабем, шицки лєсово дзиви дзивки одо мнє тераз сцекаю – гварел Валїгора и скоро ше розплакал од жалю за свою красу. - Гибай з нами та ю вєдно сиґурно надвладаме – поволал го Мудри Стрибор. - Може - загирмотал Валїгора. И так вони ишли седем днї и седем ноци, глєдали аждаїску на шицки боки, алє вона як кед би до жеми препадла. А, вец, осмого дня рано сцигли скоро на конєц швета. Кед там, а воно пред єдну вельку дзиру до нєба на грубим ланцу завязана Стара аждая фриштикує. Перше цошка надриля опрез себе, вецка пущи вельки пламень з огоромних пискох та дацо попражи, а дацо обари и вец смачнє поє. Приблїжели ше блїжей же би ю цо лєпше видзели, а вона огромна - кед патриш од предку нє видзиш єй конєц, а кед попатриш од задку нє видзиш єй початок. Почали ше вони радзиц же як ю забию. Єдни предложели же би викопали попод ню конки та ю вецка од долу начали, а потим од горе докончели. Други гварели же треба направиц Валїгорови вельку стрилу най ю потрафи до стред пискох и пребиє до глави, алє вон ше такой почал унїмац же тото, же гевто, а вецка на концу припознал: - Най вам правду повем, я дакус назрачи, та можем аждаю цильовац, а хто зна кого потрафиц. Вецка ше явел Мудри Стрибор: - Тоту жвириску може забиц лєм Вибрани спомедзи нас шицких. Тебе Миколо сон ше явел, та тебе и судзене же биш ю забил. Алє, меркуй, ю мож докончиц лєм кед ше єй шицки три шерца виню. Но, цали кумшт у тим же єй кажде шерцо индзей, а лєм я мам ухо цо их може найсц. - Добре – гварел Микола. – Кед ми така судьба най так и будзе. Патьце так, перше з трави нєгорянки виплєцеме вельки пендель та го Валїгора на ню руци же би до дакого нє копла, або го з хвостом нє омрачела. Вец ме Валїгора положи на ґринґи та єй я з моїм ловарским ножом гарло прережем. Ви почитовани Мудри Стрибору войдзце до моєй кишенки та будзеце ослуховац дзе єй шерца дуркаю и дзе ви повеце там єй шерцо винєм. - А як же ше од єй огня охранїш? - опитал ше му Мудри Стрибор застарано. - Увидзеце – гварел загадочно Микола. Назберали вони трави нєгорянки та три днї и три ноци плєтли огромни пендель. Кед бул готови дали го Валїгорови, вец Микола положел до кишенки Мудрого Стрибора и намесцел ше Валїгорови на ґринґи. Почала падац перша цмота, а Стара аждая насицена од добрей вечери лєгла спац и анї єй на конєц розума нє було цо ше єй рихта. Кед ше достаточно приблїжели Валїгора ше розмахнул и моцно заруцел пендель, алє, понеже наисце бул назрачи, наруцел го лєм на верх хвоста. Аждая осетела же ю цошка вдерело по хвосце, алє лєм дакус з нїм замахла и пендель спаднул на жем. Микола швидко роздумал та гварел Валїгорови же най завре гевти два назрачи ока, а най цилює лєм з тим трецим цо му є як треба. Валїгора го послухал и, наисце, после слїдуюцого руцаня цала Стара аждая була замервена до пендельового галова. Почала ше вона силно кормацац, алє патульки були вельки майстрове и цо ше вецей верцела баржей ше до галова заплєтала. Вецка Микола наказал: - Тераз ме, Валїгоро, однєш просто ґу єй глави. - Яй, спалї ми и тоти кус власи цо ми остали, та наисце будзем випатрац як даяке страшидло – застарал ше гевтот скоро у слизох. - Кед ше я нє боїм, нє маш ше анї ти чого бац - одвитовал му Микола и винял з кишенки малу фляшку. - Цо ци то? – опитал ше му Мудри Стрибор з другей кишенки. - То слизи шицких моїх наймилших котри до тей фляшки наплакали док ме випровадзали. Пришли вони ґу аждайовей глави, а вона кед их збачела розняла писки та же на нїх руци огень. Но, Микола ше вимахнул и плюснул на ню шицко цо мал у фляшки. Шицки подумали же як тоти дакус капки застановя єй огньови пламень, алє ше вони нараз претворели до силного лядового дижджу и, нє лєм же застановели пламень, алє такой єй так залядзели цали писки же по шицких єй зубискох наросли вельки длугоки цомплї! Вецка єй Микола з вельким ловарским ножом пререзал гарло и дзекуюци уху Мудрого Стрибора нашол шицки три шерца та их винял з єй цела и руцел на жем. Аждая конєчно була мертва и шицки почали весело кричац и танцовац коло нєй. Алє теди нараз моцно загирмело и силни блїскавки ошвицели цали конєц швета. З велькей дзири на нєбе вилєцела велька Желєзна баба на длугоким ожогу и скричала на нїх: - Цо сце то, нєщешнїки, поробели!? Забили сце мойого вирного чувара и найлєпшого зогривача. Хто тераз будзе чувац уход до мойого дому, хто ме будзе вжиме зогривац и на чим будзем єдла мойо вариц? Бодай бисце шицки прекляти були, нїґда свою жем нє мали и по цудзини ше розсельовали! Бодай бисце вше мали остали, медзи собу ше дзелєли и у нєзлоги гоч прецо ше вадзели! Вец злєцела ґу своєй аждаї и почала ю по глави гласкац и жалосно за ню нарикац. Шицки ше престали радовац, зогли глави и у цихосци розишли ше кажди на свой бок зоз страхом роздумуюци о босорковай клятви. Як Микола застарани з дому пошол, так ше ище застаранши врацел. Виприповедал своїм цо поробел и яке чудо напаратовал, а вони кед то чули шицки ше од нього обрацели и слово єдно з нїм прегвариц нє сцели. Вецка ше вон у вельким смутку позберал и пошол на Святу гору, дзе постал монах, у молитвох ше каял и так живот свой закончел. Прешли од теди велї и велї роки. Руснаци ше през нїх отримали, алє дзе ґод рушели и босоркова клятва з нїма пошла. Остали мали народ котри ше селєл з держави до держави, а нїґда свою нє мал. Були нєзложни и вше глєдали даяки причини же би ше дзелєли и у нєзлоги гоч прецо вадзели. И Миколова фамилия ше отримала по нєшкайши часи, алє його мено нїхто анї чуц, анї спомнуц нє сцел. А же би шицки од нїх нє странєли нїґда тайну о страшней босорковей клатви нє видали. Аж по тамаль кед у держави у котрей Руснаци жили пришли на власц Безбожнїки котри нє сцели ходзиц до церкви, обрацели ше од Бога и престали вериц до клятвох и врачанїнох. Теди ше и у Миколовей фамилиї єден його пра-пра-унук одрекол вири своїх предкох, вируцал шицки святинї з обисца и упрекосц шицким дал свойому синови мено Микола! Бул то красни, весели и шмели хлапец, а таки мудри же ше шицки питали на кого ше лєм у цалей фамилиї руцел. Алє, вец, вше частейше почали подумовац на його пра-пра-дїда Миколу и поцерпац цо вон тераз у своїм животу вистрої. Но, же би цалком нє упрекосцела родзини, його мац го наволала Мико, так го и пайташе прилапели, та Мико и остал. Безбожнїки були та и пошли и людзе знова ходзели до церкви и, баржей пре обичай як пре тварду виру, церковни швета славели. Мико вироснул до красного, окреме мудрого леґиня, бул моцни и схопни та освоєл надосц змаганя, алє мал и даскельо медалї зоз шветових першенствох у природних наукох. Праве кед ше уписал на високи школи упознал єдну дзивку котрей мено було Ясна. Була барз красна, вертка и схопна до роботи, алє и вредна школярка та кажду школу закончела з одличним успихом. Перше єден час приятельовали, а вец ше и полюбели, та вєдно и учели и найвецей часу вєдно препровадзали. Шицки думали же буду добра пара и уж ше покрадзме и за свадзбу рихтали Алє єдней окреме цмей ноци, док Мико мирно спал, нараз видзел як ше цала його хижа наполнєла з ясним белавкастим шветлом. Перше було розширене, а вец ше нагло зужовало и постало груба блїщаца заря. А по тей зарї смиком ше спущел єден старши чловек як монах облєчни та му гварел: - Нє бой ше, мнє мено так як и тебе бо я твой пра-пра-дїдо Микола. Пришол сом ци повесц же биш мойо дїло предлужел и вельки хасен свойому народу зробел. - Та най шицки знова настрадаме ище горше як прешлираз кед ви вельки дїла правели – одвитовал Мико гнївно. - Знам же наш народ пре мойо забойство Старей аждаї вельо прецерпел, - гварел дїдо Микола монахски сцерпено - алє иншаки гевти часи були, а иншаки тераз. Я зробел цо ми судьба наложела прето же так требало, а тераз ти маш зробиц цо тераз треба бо то твоя судьба така. - Га, прецо требало же би наш народ бул вше мали, селєл ше геваль-тамаль, дзелєл ше и вадзел у нєзлагоди? – предлужел Мико и далєй нагнївано. - То и я о тим вельо роздумовал, алє ми вец єден Мудерец ту на тим другим швеце гварел же то шицко на вельки хасен будзе. Же, кед придзе за то час, лєм з малого може вельке настац, зоз селїдбох пременки, а з дзелїдбох и звадох змаганє хто найлєпши и найвекши будзе. Кед ти свою судьбу прилапиш и свойо вельке дїло зробиш Руснаци буду найвекши и найнапреднєйши народ у цалим ширим швеце, а тебе занавше почитовац и славиц як Народного юнака буду. - То цо гварел наисце мудро гварел – одвитовал тераз Мико вельо змиренше. – Та, цо я то мам поробиц же би ше так стало? - Я ци то нє можем повесц, бо ту у Горнїм швеце дзе я, нєт на то одвиту. Одвит треба поглєдац у Долнїм швету, алє о тим ше опитай особи котра ци наймилша од шицких на швеце. - А хто то тота...? – сцел ше Мико опитац, алє шветло ше нараз поцагло и вєдно з нїм щезнул и дух його пра-пра-дїда Миколи. Кед ше рано пребудзел шицки Миково думки ше круцели коло сна и бешеди з його давним, преклятим пра-предком. Питал ше цо би то могло наисце значиц, а вец му на розум пришли остатнї прадїдово слова о особи котра му була наймилша на швеце. Подумал на каждого зоз своїх, алє кед положел руку на шерцо такой ше му Яснова слика пред очми зявела и велька милосц душу му обняла. Прето ше швидко облєкол и такой пошол з ню побешедовац о тим цо му ше вноци случело. Вислухала Ясна цалу його приповедку без слова, вец ше му запатрела до оч и длуго предумовала цо му на то повесц. На концу ше дакус ошмелєла и опитала ше му: - Поведз ми чи ме наисце любиш? - Знаш же ши ми єдина на швеце и так занавше останє. - Без огляду гоч цо дознаш о мнє и о моїм походзеню? - Твойо походзенє нє може буц горше од мойого. - А кед може? - То би ме барз зачудовало, алє поведз най чуєм. - Я пра-пра-унука гевтей босорки цо ю волали "Желєзна баба на ожогу" и цо на Руснацох страшну клятву руцела. Микови нараз вдерела крев до глави, обрацело ше му и нєбо и жем наспак и лєм цо нє замлєл. Вец сциснул зуби, пришол ґу себе и нашол моци прегвариц: - Та цо тераз? - То ми ти поведз - одвитовала Ясна порихтана на кажде його слово як на пресуду о своїм животу або шмерци. Нараз ю Мико силно облапел як кед би му ю дахто сцел одняц и ришено гварел: - Наша любов понад шицких предкох, їх дурнотох и клятвох. Я у тебе нашол найлєпшу особу на швеце и нїяка ми це прешлосц нє може одняц од нашей заєднїцкей будучносци. Вец таки облапени шедли та му Ясна потолковала же слова його пра-пра-дїда нє поведзени на даремно и же вона зна же им судзене же би вєдно вельке дїло зробели и свой народ од страшней клатви виратовали. - Як ти то знаш? - Ша, и я ше покус руцела на мою пра-пра-бабу чаривнїцу, – гварела Ясна з гунцутским ошмихом на твари - та можем и видзиц и знац вельо вецей як цо обични смертнїки о прешлосци, терашньосци и будучносци знаю. - И можеш ме одвесц и до Долньго швета? – опитал ше єй Мико прилапююци то як добру франту - Можем, алє лєм кед маш шмелосци до такей драги ше пущиц. - З тобу, гоч кадзи и гоч дзе. Окреме кед маш гевтот желєзни ожог твоєй баби чаривнїци – попробовал и Мико дакус пофрантовац. - Мам – одвитовала Ясна цалком озбильно. - И можеш на нїм лєциц? – опитал ше єй Мико з чувством як кед би ше му знова и сон и ява цалком помишали. - Можем – гварела Ясна. - Ми, потомки давних руских чаривнїцох, маме вельки мочи, алє можеме їх примєнїц до дїла лєм кед за то правого хлопа найдземе и у любови го до свойого шерца унєшеме. - Та? - Я мойого нашла – гварела Ясна, положела руку на шерцо, а там такой велька Микова слика заблїщала. Мико ю нїжно побочкал, а вец ше застарано опитал: - А як дознаме цо маме зробиц? - Пойдземе до Долнього швета дзе найдземе духа моєй покойней пра-пра-баби найвекшей рускей чаривнїци, або як ю обични швет наволовал, "Желєзней баби", та нам вона шицко цо маме знац и робиц, пове. Вец го одведла на пойд їх старей набиваней хижи котру єй фамилия, пре хто зна яки причини, у дну двора зачувала. А там, у стред цмоти, под єдину зарю цо през малу дзирку на древеним щиту пребивала, чарнєл ше вельки желєзни ожог. Ясна го шмело вжала, шедла на ньго и гварела Микови: - Найчастейше руски босорки шедлали желєзни ожоги, алє було и таких цо шедлали метли, калїново конари, а даєдни аж и гришних людзох. Гайде, шеднї и ти за мну. Мико, ище вше думаюци же то лєм єй окреме удатна франта з його празновирйом, шмело шеднул за ню и облапел ю коло паса. Сцел ше єй франтовлїво опитац чи то даяка єй "ожог-моторка", алє нараз ше пойдова цмота претворела до блїщацого шветла и обачел як нагло лєца долу ґу самому стредку жеми. Теди конєчно похопел же чорт однєсол франту, а принєсол вельки спокуси цо ше пред нїм нагло шоровали. Накадзи злєцели долу застановели ше пред вельким каменим гробом на стояцо поставеним пред котрим ше склубачел огромни чарни гадзиско.котри отворел на нїх свойо шмердзаци писки и гварел: - Поставце ми питанє. Кед будзе точне дам вам одвит и пущим вас нука, а кед погришице обидвоїх вас пожрем. - Цо будземе тераз ? – опитал ше Мико Ясни поцерпаюци же би ше дзень могол вельо горше законщиц як цо рано почал. - Нїч ше ти, мили мой, нє старай. Паметаш, озда, же я унука найвекшей рускей чаривнїци – гварела му Ясна поцихи, а вец ше обрацела ґу велькому гадзискови и розлучно му гварела: - Цо Горнї швет ма, а Долнї швет нєма? Гадзиско ше покормацал як кед би му дакус нєправо було, алє покорно одвитовал: - Горнї швет ма шицко цо лєм подумац можеце, а Долнї швет лєм тото цо наисце єст. Гайде, войдзце нука. Вец ше смиком склонєл на бок, а камени гроб ше нагло поставел на лєжацо и нащежар отворел. Ясна и Мико вошли до того гроба и предлужели лєциц ище нїжей. Док лєцели Мико ше опитал: - То вше исти питаня? - Дзекеди гей, а дзекеди нє – одвитовала вона. – Алє на исте питанє и одвит вше исти. Прето же шицки одвити од давень-давна у общим паметаню записани, та треба найсц лєм прави питаня кед ше правда сце одгаднуц. Лєм цо вона то висловела сцигли пред єдни вельки пламеньово дзвери пред котрима стали три косцанїки. Єден у руки мал блїщаци меч, други злати щит, а треци витязки оклоп. Такой ше як єден озвали: - Поставце нам питанє. Кед будзе точне, даме вам одвит и оружиє и пущиме нука, а кед погришице и ви такой косцанїки постанєце. - Цо нєт у миру, а цо нєт у животу? – опитала ше им Ясна. - У миру нєт живота, а у животу нєт мира – як єден послухно одвитовали косцанїки, дали им оружиє и склонєли ше на бок най войду нука. Ясна такой облєкла витязки оклоп, до правей руки вжала блїщаци меч, а на лїву нацагла злати щит. - А цо я най робим? – застарано ше єй опитал Мико. - Ти ше лєм тримай за мну, нїч ше нє мишай и шицко будзе у шоре. Вец, през вельки пламеньово дзвери, улєцели до огромней пещери. Кед там, а на стред пещери вельке Огньово озеро з котрого вискакую безчислени духи, плачу и пробую висц вонка. Алє коло озера стоя ґадни чорти та их з видлами назад до огня чиряю. Такой пред нїх виступел найвекши и найґаднєйши Вельки чорт и з огромнима видлами рушел же их руци до Огньового озера. Алє Ясна схопно скочела зоз желєзного ожога, одбила зоз щитом вельки видли и рушела же го з мечом преджобнє. Алє чорт би нє бул чорт кед би ше так лєгко дал надваладац, та ю схопно прескочел и рушел на ню од задку. Гоч яка була вертка заж лєм ю видли з бока заквачели, алє моцни оклоп защицел єй цело. Так ше вони досц длуго моцовали и били, а анї єдно надвладац нє могло. Обачел Мико же Ясна зуновала, та ше и вон покрадзме до борби умишал и намесцел ше оштвернож чортови за хрибет. Ясна знова навалєла, а чорт ше од єй силноци поцагнул назад и прег Микового хрибта спаднул на жем. Ясна швидко прибегла и такой му, такому полуомраченому, положела меч под гарло. - Пущ нас до Чаривного царства, або це такой з тим мечом докончим. - Перше ми поставце праве питанє - одвитовал чорт стукаюци. - Кед будзе точне, дам вам одвит и пущим вас до Чаривного царства, а кед погришице гнєтка у Огньовим озеру закончице. Вецка Ясна, тримаюци и далєй чортови меч на гарлу, поставела питанє: - Яка розлика медзи гришку або потрафеньом? - Гришки єст бесконєчно вельо, а потрафенє вше лєм єдно – покорно одвитовал Вельки чорт. Такой ше по концу Огньового озера отворела велька желєзна капура и указало ше блїщаце Чаривне царство. Ясна и Мико шедли на желєзни ожох, швидко прелєцели цале озеро и вошли до того царства. Там их дочекала єдна старша жена котра досц здабала на Ясну и на котрей ше ище вше обачовали шлїди давней краси и блїскотали мудри нємирни очи. - А, конєчно сце сцигли! Алє далєй нє пойдзеце док прави слова нє повеце. Знам цо сцеце, алє вам то нє дам, бо ше ище вше пре мою мертву аждаю на ваш народ гнївам. Попатрел Мико на Ясну же цо тераз буду, алє вона лєм сцисла з плєцали и одлучно гварела: - Я цо мала то сом поробела, а тераз на це шор. Мико дакус роздумал, поскладал у розуме цо и як ше шицко по тераз случовало та ришено гварел: - Ти нє права босорка, алє єй дух и шицко ми правду мушиш повесц. - А, добре, добре, вше призабудзем на то. Но, та, наисце иснує способ як ше Руснаци з моєй клятви можу виратовац, алє то нє може зробиц обични чловек, алє лєм Руснак котри Нє-Руснак. - Як то думаш, же би и бул и нє бул Руснак? - Таке дїло може зробиц лєм даяки вельки чловек, а Руснаци праве прето мали народ же їх творя мали людзе, га, га, ге, ге, ги, ги, ги! – розшмеял ше дух Велькей чаривнїци, - Як мали кед нас єст и дваметерових? - То лєм високи людзе, а за вельки дїла потребни з духом вельки чловек. Гайде, постав ми питанє, та най видзиме чи Народни юнак будзеш, чи це до малей желєней жабки претворим як и шицких котри по Чаривне царство сцигли, а вец праве питанє повесц нє знали. На тоти слова Мико збляднул, алє ше нє злєкол и лєм попатрел на Ясну. А вона му швидко зоз своїма думками до розума вошла и таку пораду дала: "Опитай ше єй чом чловекови слово Бог?" - Прецо чловекови слово Бог? – гварел Мико ришено. Босорка вищирела на ньго свойо блїщаци очи, сцисла ґамби од гнїву, алє ше вец покорно пред нїм поклонєла и одвитовала: - Прето же яке слово таке и дїло, а хто як го употребує так и жиє... А тебе – обрацела ше гнївно на Ясну – знаш яка кара шлїдзи прето же ши нас зрадзела и чаривни слова му пошептала. - Знам – одвитовала смутно Ясна. – Шицки чаривни мочи ми престали и тераз сом лєм обична жена... А потим попатрела на Мика и з вельку радосцу у шерцу додала: - Алє до найвекшого Руснака-Нє-Руснака залюбена. Вец их Велька босорка одведла пред пристол на котрим шедзел Найвекши чаривняк шицких часох и шветох котри у рукох тримал два вельки кнїжки. - Зоз свою храбросцу и знаньом – гварел им вон достоїнствено - здобули сце право достац кнїжки правди и живота. У тей билей кнїжки з чарнима словами записани шицки правди и нєба и жеми цалого швета, а у тей чарней били слова котри лєм по єдно поняце знача. Кед шицки тоти слова научице годни сце дознац и похопиц кажду правду котру сцеце и панове свойого живота постанєце, а ваш народ найвекши медзи шицкима народами будзе и вельки почесци и славу дожиє. Мико и Ясна з подзекованьом вжали тоти кнїжки, знова шедли на желєзни ожог и щешлїво ше врацели до свойого правдивого швета. Такой зволали цали руски народ и виприповедали цо им ше случело и яки тераз чудесни кнїжки маю. Найвекша часц Руснацох им зверели и такой почали учиц слова з чаривней чарней кнїжки же би найвекши народ у знаню и мудросци медзи шицкима народами постали, а гевти котри то нє зробели цали живот ше прето каяли. Вец ше Мико и Ясна побрали, а Руснаци им найвекшу руску свадзбу направели на котрей ше три днї и три ноци вешелєли, грали, танцовали и радосни шпиванки шпивали. Пришли на свадзбу и велї Нє-Руснаци и богати дарунки им принєсли. Медзи нїма ше нашли и потомки дакедишнїх патулькох-гайдамакох котри ше ошлєбодзели страшней босорковей клятви та тераз вецей нє окрадали преходнїкох по лєше, алє постали їх чуваре и ратоваче гевтих котри би ше у лєсох затрацели. Вони млодятом принєсли найкрасши свадзебни шмати зоз златих и гадвабних нїткох виткани и з драгоцинима каменьчками обточени. Стари Валїгора дакус запожнєл, алє кед сцигол на цале гарло загирмотал щиру винчованку шицким и весело, док му длугоки густи власи на благим витрику пирхали, викруцал вельку Дзиву дзивку з котру ше такой после знїманя клятви оженєл. Руски народ преглашел Мика и Ясну за Народних юнакох и вибрал же би их за навше и у терашньосци и до вше лєпшей будучносци водзели. А вони жили барз длуго и щешлїво и мали числени красни и мудри дзеци. Шицки були чловекового роду, лєм би гевта наймладша дзекеди на пол ноци покрадзме вишла зоз своєй спальнї, поцихи ше видрапала на пойд стародавней набиваней хижи у дну двора, ошедлала гевтот желєзни ожох и весело на нїм розганяла хмари же би ноцним преходнїком Мешачок нє закляняли. А споза Мешачка кеди-нєкеди махнул би єй з руку пра-пра- дїдо Микола док у Горнїм швету шедзел на почесним месце медзи велькима витязами котрим ше знова глави врацели на свойо место.
|







